– Ты сам видишь, меня лечат.
– Лечат?
– Я принимала трилин. Разве не видно? Взгляни на мои глаза, на мое лицо. Я просто угасала от него. Но это приносило покой. Как будто ты отделяешься от своей души. Но через год-два трилин убил бы меня. А сейчас я на излечении. В прошлом месяце они вылущили меня. Теперь они конструируют мою систему из простетиков. Во мне полно пластмассы. Но я буду жить.
– Ты еще выходила замуж? – спросил Кэссиди.
– Он ушел давным-давно. Вот уже пять лет я одна. Только я и трилин.
Но теперь я бросила эту гадость. – Бэрил тяжело моргнула. – А ты выглядишь таким успокоенным, Дик. Но ты всегда был таким. Таким спокойным, таким уверенным в себе. Ты бы никогда не пристрастился к трилину. Возьми, пожалуйста, меня за руку.
Кэссиди коснулся ее высохшей клешни. Он почувствовал, как от нее идет тепло, потребность в любви. Огромные пульсирующие волны вошли в него, низкочастотные ритмы страстного желания. Они просочились сквозь него и ушли туда, где далеко-далеко за ними наблюдали.
– Ты когда-то любил меня, – сказала Бэрил. – Мы оба были глупыми.
Полюби меня снова. Помоги мне выкарабкаться. Мне нужна твоя сила.
– Конечно же, я помогу тебе, – сказал Кэссиди.
Он покинул ее квартиру и купил три кубика трилина. Возвратившись, он развел один из них и всунул в руку Бэрил. Зеленовато-молочные глаза в ужасе расширились.
– Нет, – захныкала она.
Боль, изливающаяся из ее потрясенной души была исключительна по своей силе. Кэссиди полностью воспринял эту боль. Затем она сжала кулак, наркотик вошел в нее и вновь она сделалась спокойной.
Обратите внимание на следующую сцену: с другой.
Оповещатель «сказал»: пришел господин Кэссиди.
– Пусть войдет, – ответила Мирабел Ганрик Кэссиди Милмэн Рид.
Половинки двери разошлись и Кэссиди вступил в великолепие оникса и мрамора. Полированное деревянное сооружение, на котором лежала Мирабел, состояло из каштанового палисандра и видно было, что ее пухлая плоть наслаждалась ощущением этого твердого дерева. Волосы цвета кристалла ниспадали на ее плечи. Она была женой Кэссиди в течение шестнадцати месяцев в 2346 году. Тогда это была стройная, застенчивая девушка и теперь Кэссиди с трудом обнаруживал в этой изнеженной туше ее прежние черты.